Кто сказал: «Для детей нужно писать, как для взрослых, только лучше»? Всезнающий Интернет предлагает по крайней мере пять кандидатов на авторство этой фразы или ее вариантов: Станиславский, Горький, Чуковский, Маршак, С. Михалков. Но кто бы первым ни сказал «Э!», все с ним согласны.
Согласны теоретически. На практике же часто осуществляется первая часть призыва, а со второй дело обстоит хуже. Особенно когда писать, играть и петь для детей берутся те, кто обычно в меру своих творческих сил делает то же самое для взрослых. Детям предлагается адаптированный вариант того же продукта, причем о «лучше» речи не идет. Хорошо, если не хуже...
На днях мы с женой вместе с детьми посетили один из спектаклей абонемента, предназначаемого Израильской оперой для всей семьи, но прежде всего для детей. Таких представлений у них три: одна оригинальная (написанная специально для этого случая) опера Давида Зебы «Алиса в стране чудес» и две обработанные - «Волшебная флейта» Моцарта и «Золушка» Россини. Вот на последней мы и побывали, воспользовавшись выездным спектаклем в «Театрон Иерушалаим».
Перед походом в театр я рассказал 9-летней дочке и 6-летнему сыну о том, что Джоакино Россини и его либреттист Джакопо Феретти по-своему пересказали известную детям сказку Шарля Перро. В опере у Золушки нет мачехи, а есть отчим, не менее, впрочем, гадкий. А обязанности феи исполняет наставник принца Алидоро. Принц же тут - не сын короля, а вполне самостоятельный правитель. Который к тому же, переодевшись в простого дворянина, подсовывает сестрам Золушки для проверки на вшивость своего камердинера Дандини, в свою очередь переодетого принцем. И Золушка, превратившись в прекрасную незнакомку, у Россини туфельку не теряет, так как никуда не бежит, а с достоинством удаляется с бала, оставив принцу на память один из своих браслетов, который должен помочь тому опознать будущую невесту...
Быстро выяснилось, что мои просвещенческие старания были напрасными. Давид Зеба, который тут выступает не только как музыкальный руководитель и дирижер спектакля, но и как переводчик текста оперы на иврит, во многом вернул сюжет к хорошо знакомому маленьким зрителям первоисточнику. Вернул мачеху, правда, заставив ее петь басом Габриэля Ловенхайма. Вернул условие для Золушки покинуть бал до полуночи, а вместе с этим и происшествие с потерянной туфелькой. И правда, зачем забивать детям голову вариантами сюжета! А мужчина в роли мачехи не новость. Только не вспоминайте «парады гордости», они тут ни при чем. Просто в балете Прокофьева «Золушка» уже давно для вящего комизма передали эту роль мужчинам.
Адаптированная опера Россини сократилась с двух с половиной часов чистой музыки до часового представления. Значительное его время отдано говорящему, а не поющему Актеру. Он вводит маленьких зрителей в курс дела и по ходу поясняет происходящее, а то и просто восполняет ту часть истории, которая пропускается в действии. И в этом большого греха нет, если бы Ницан Зитцер, исполняющий эту роль, поменьше строил бы из себя коверного из провинциального цирка.
Сократив оперу в угоду детскому восприятию, Зеба заодно избавил своих артистов от множества виртуозных ансамблей, которые они, судя по тому, что осталось, просто бы не потянули. Колоратурные пассажи представали в их исполнении как архитектурные украшения эпохи барокко, над которыми безжалостно поглумилось время, поотбивав и пообтесав детали. Лишь меццо-сопрано Браха Коль, которую во взрослых представлениях мы слышим обычно в ролях второго плана, в партии Золушки сумела в двух или трех эпизодах продемонстрировать, что некая вокальная школа у нее все же есть. Но актерски она удивительно беспомощна и однообразна. Да и режиссер Нив Хоффман, видимо, не объяснил ей, что в либретто и в музыке неоднократно подчеркивается: Золушка - девушка добрая и наивная, поэтому и готова безропотно сносить издевательства сестер и отчима (простите, мачехи!) и немедленно простить их, как только судьба возносит ее на вершину власти. Глядя на ту претенциозную особу, которую изображала Коль, в это трудно было поверить.
Остальные актеры (Нимрод Гринбойм - Принц, Мима Мило и Шира Шафир - сестры, Яир Горен - Дандини, Ор Бар-Натан - Алидоро) более или менее соответствовали своим ролям, пели хотя и без блеска, но достаточно прилично.
Вместо оркестра в адаптированной «Золушке» был струнный квинтет, которым Давид Зеба дирижировал, сидя за роялем. Спектакль держался во многом благодаря его энергии и мастерству пианиста, но, увы, восполнить отсутствие оркестровых красок он был не в силах.
На другой день я показал детям имеющийся в нашей домашней видеотеке фильм-спектакль Жан Пьера Поннеля, снятый в 1982 году на сцене миланского театра «Ла Скала», с Фредерикой фон Шта-де в роли Золушки, Франческо Арраей - Доном Рамиро (Принцем), Клаудио Дездери - Дан-дини, Паоло Монтарсоло - доном Маньифико (отчимом), другими замечательными артистами и дирижером Клаудио Аббадо. Тут уже пели по-итальянски (с моим переводом-пересказом), но дети, особенно старшая, сидели перед экраном как завороженные. Все два с половиной часа, с одним перерывом на обед (в театре нельзя без буфета)! Да и я наслаждался вокальными роскошествами россиниевской музыки и блеском актерской буффонады, нигде не переступающей границы изящества и высокого вкуса.
Однако когда после фильма я спросил у 9-летней ценительницы искусства: «Ну как, лучше, чем вчера?», она неожиданно ответила: «Так же». Что ж, устами младенца глаголет истина. Живого спектакля и самая лучшая запись не заменит. А если добавить, что в представлении Израильской оперы очень удачные, красивые и сказочные декорации (Нив Манор), выразительная световая партитура (Бенци Манор) ш отличные костюмы (Уви Босси и Франклий Таварес), то понятно, что выдержать конкуренцию с малым экраном театр в состоянии.
И все-таки, как насчет «только еще лучше»?
Прислал Геннадий Белозеров, Израиль.